Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Скачки
Скачки
С утра как и многие, наверное, смотрю ленты новостей разных каналов: на Востоке меняется общественно - политическая конфигурация нашего мира, всего мира. Это очевидно.
А я все ищу "утраченное время".. Недавно побывал в Российской государственной библиотеке, ранее она была более известна как Ленинская библиотека. Передо мной журнал "Костер" начала 70х годов: читаю заметку "Мальчик, девочка и "мальчик", с двумя фотографиями, на одной из которых девочка-подросток с призом - хрустальной чашей.
В прошлой своей заметке среди прочего опубликовал направления/темы воспоминаний, среди них есть "Спорт нашего детства", куда я включил и скачки. Прихожу к мысли сейчас, что ошибся: наверное скачки не совсем спорт для нас, жителей Калмыкии, тем более в то время. Для кочевников, - а некоторые учёные, социологи считают, что это была отдельная цивилизация, - конь/лошадь это оно из самых близких, любимых и уважаемых домашних животных, это особый образ жизни. Поэтому тогда для испытавших и войну и Сибирь скачки были не спортом, а отдохновением, немногой возможностью вернуться в состояние воли и бескрайнего простора, которое возникает при конной езде. Генная память..
Тогда, в 60-начале 70х на скачках мог - и принимал участие любой желающий. Главное было явиться заранее и заявиться на участие в скачках. Лошади еще были у людей, в совхозах, они использовались, как тогда говорили, в народном хозяйстве и в быту.
Девочку с конём и чашей победителя на республиканских скачках зовут Нина Оваева. Это был 1972 год, она тогда убедительно победила и в Яшкуле и в Элисте на коне, которого звали "Малыш". Хорошо ее знаю, так как Оваевы близкие родственники моей ээжи по материнской линии Беви Батыровны. Близких родственников у неё было мало, отец Нины дядя Улюмджа один из них, это ее племянник. Жили они в Чилгире.
Два года назад на поминках у матери узнал - так иногда бывает, узнаешь позже, чем надо было - что ээжка моя, тогда семнадцатилетняя девушка, спасла его, мальчугана от выселения, спрятав его в своей юбке, так мне рассказали Оваевы. Выселяли их/старших Оваевых как кулаков, это судя по всему, был 1929 год. С детства помню дядю Улюмджу и тётю Катю, его жену - сибирячку. Ездил с родителями в Чилгир, был с отцом и на оваевской точке, где увидел настоящих дивно-красивых скакунов. Дядя Улюмджа был фанат, современным языком говоря, лошадей. Была обычная точка, овцеводческая, а лошадей он разводил по своей инициативе, по воле души своей, истосковавшейся души степняка.
Старшее поколение в Яшкуле, думаю, помнит, что скачки в районе проходили 2 мая. И вот в наш двор на Элистинской дом 28 обычно 30 апреля приходили своим ходом - из Чилгира - оваевцы: сам дядя Улюмджа, Саша, старший сын и Нинка, сестрёнка, ну и еще кто-то для помощи. Вообще семья была обычная, большая по современным понятиям: отец, мать, Люда, Саша, Нина, Толик, Валя и Олежка. Но скакали обычно, на моей памяти, Саша и Нина. Весь наш двор был заполнен лошадьми: три, четыре беговых, один раз было даже девять, и одна, рабочая, была запряжена в телегу, на которой были седла, уздечки, упряжь, еще что-то по этой части. Дядя Улюмджа был мастер в высоком смысле слова в своём деле: лошади специально готовились к скачкам, были с подтянутыми животами, он их поил какими - то отварами из трав, непосредственно перед стартом не давал есть обычную пищу. Помню, как к нам во двор пришёл дядя мой младший Коля и его друзья - одноклассники Олег Янкунов, (тогда) Бада Гаряев. Они все дивились тому, какие лошади худые. Хотя ребята они были сельские, а у Коли и Бады отцы чабановали, лошадей знали не понаслышке.
Вспоминаю, но это было еще в Гашунском, Коля вместе с Сергеем Даллантаевым, им тогда было по лет 10, посадили меня, - года четыре тогда мне было, - на лошадь и сами поскакали. Я помню, что от страха вцепился в гриву, насчёт уздечки и не помню сейчас, наверное была, а вот седла скорее всего не было. Лошадь моя - они ее еще немножко, в лёгкую, хлестнули - рванула вслед за ними. Так в моей памяти и осталось: какая - то возвышенность, в Гашунском рельеф немного другой, отличается от яшкульского, Сергей и Коля смеются, подшучивают надо мной, лошади хрипят, подхрипывают, ребята уверенно держат уздечки, смотрят на меня, удержусь ли я на коне. Было, мягко говоря весело..так что полушутя - полусерьезно говорю москвичам, что на коня сел в 4 года.
Из оваевских лошадей запомнил "Малыша", того самого, что порвал всех - не удержусь от сленгового глагола - и в Яшкуле и в Элисте, на республиканских скачках 9 мая, "Побега" - того, к сожалению, украли после первых победоносных стартов, и была кобыла "Кукла". Ее просто запомнил и по названию и потому, что она почему-то не поскакала, видел/помню задумчивое лицо дяди Улюмджи, - он стоял в нашем дворе, - который всматривался в неё, пытаясь понять состояние лошади, причину почему не бежит. "Побега" нашли через год-полтора, детали не знаю, помню, что отец с кем-то общался, шло опознание, юридическим языком описываю, но лицо дяди Улюмджи было грустным, как я понял, те, кто это сотворил, загубили неправильным уходом одну из самых перспективных в то время скаковых лошадей республики. Он переживал за коня, как за человека, - не дали "Побегу" разбежаться, почувствовать себя победителем, ощутить себя первым и единственным в своем лошадином мире..
Именно такой конь, победитель, сейчас в моей памяти, когда он выскакивал вперед в начале заезда, как сказал его наездник, хозяин, - после первого поворота, - и уходил, уходил от основных соперников, оставляя их далеко позади. Это был "Браслет", серого цвета, а скакал на нем Владимир/Володя Немеев. Мы жили на одном краю, - свердловчане, - он постарше, поколения дядьки моего, Николая. Помню, как стоит у бровки круга сотрудник Управления сельского хозяйства Николай Лиджанович Худынов, - думаю старшее поколение помнит его, и всматриваясь в силуэт всадника/Володи Немеева, с его характерно- калмыцкой посадкой, чуть вбок, который со своим "серым" в одиночестве мчался к старту, - в поэтической интонации сказал, - что нет красивее картины, то что мы - зрители сейчас видим, - всадника и коня в едином целом. Я созвонился с Томой, сестрёнкой Володи, узнал как у него дела, можно ли позвонить, она, отвечая, говорит - Юра, он так и возится, с лошадьми..на вопрос есть ли фотографии того времени, - с конем - да, - ответ, - она/фотография в рамке висит на стене.
Если кто читал прекрасную повесть известного в 70 годах прошлого века писателя Хемингуэя "Старик и море", может понять возникшее у меня ощущение определенной аналогии, - это аналогия обычной жизни человека труда, но человека сильного, - номада/кочевника,- эмоционально связанного невидимыми нитями с любимым конем. Когда я созвонился с Володей и начал спрашивать о лошади, именно о "сером", узнал, что он взял/купил его в Олинге, был он у него рабочей лошадью, - мотоцикла еще не было, - ездил на нем по необходимым делам с точки в Яшкуль - обратно; особо - на мой вопрос о подготовке к скачкам ответил - не готовил его к ним, он, говорит, был готовый к ним такой жизнью. Рассказывая о тактике скачек, Володя сказал, что ему, Браслету, главное было после первого поворота вырваться первым, а дальше он сам/конь не давал его догнать, если чувствовал что его догоняют, резко уходил вперед. Наверное именно эту слитность коня и всадника, упоение приближающейся победы чувствовалось, ощущалось нами, зрителями, и потому осталось в моей памяти.
Увидев присланные фотографии Володи и его "серого" можно зримо представить десятки тысяч подобных всадников, несущихся к победе в многочисленных военных сражениях, где проявлялась ойратская, а потом и калмыцкая воинская доблесть. Пишу эти строки 2 сентября: если не ошибаюсь, 1 сентября в Калмыкии был не только День знаний как во всей России, но и памятный день ойратской славы.
Возвращаюсь в библиотеку: статью, название которой упомянул в начале, написал, оказывается, в будущем известный писатель Сергей Довлатов. 3 сентября его день рождения.
Я читал статью в далёком мае 1972 года, это все-таки было событие, но тогда впервые возникло ощущение, что журналистика не точная наука. В статье конь-победитель вместо " Малыша" был назван "Мальчиком". Сейчас я понимаю, что автор возможно осознанно исказил кличку, имя лошади, наверное видя в этом какой-то художественный смысл, и это больше не от журналиста, а от дремлющего в нем, точнее, наверное, пишущего еще в стол писателя Сергея Довлатова.
Кстати, в статье пишется не только о Нине, но и о мальчике с чисто калмыцкой внешностью, увлекающегося борьбой и футболом, фотографию его увидите. Зовут его Вадимом. Есть такое у меня впечатление, что это возможно сын известного калмыцкого писателя 60/70 годов. Если это он, впоследствии он поступил и некоторое время учился в МГУ имени М.В.Ломоносова на журналиста, но, кажется, не закончил его - как и Довлатов - но в отличие от него книги он не стал писать и в США, насколько я понимаю, не уехал и, наверное, даже не собирался.
Такое вот вроде случайное переплетение судеб - Довлатов, Ленинградский университет, журнал "Костер", Нина Оваева, "Мальчик" который на самом деле "Малыш", паренёк Вадим, Московский университет, Чилгир, Яшкуль и.. с к а ч к и!
Юрий Сенглеев
С утра как и многие, наверное, смотрю ленты новостей разных каналов: на Востоке меняется общественно - политическая конфигурация нашего мира, всего мира. Это очевидно.
А я все ищу "утраченное время".. Недавно побывал в Российской государственной библиотеке, ранее она была более известна как Ленинская библиотека. Передо мной журнал "Костер" начала 70х годов: читаю заметку "Мальчик, девочка и "мальчик", с двумя фотографиями, на одной из которых девочка-подросток с призом - хрустальной чашей.
В прошлой своей заметке среди прочего опубликовал направления/темы воспоминаний, среди них есть "Спорт нашего детства", куда я включил и скачки. Прихожу к мысли сейчас, что ошибся: наверное скачки не совсем спорт для нас, жителей Калмыкии, тем более в то время. Для кочевников, - а некоторые учёные, социологи считают, что это была отдельная цивилизация, - конь/лошадь это оно из самых близких, любимых и уважаемых домашних животных, это особый образ жизни. Поэтому тогда для испытавших и войну и Сибирь скачки были не спортом, а отдохновением, немногой возможностью вернуться в состояние воли и бескрайнего простора, которое возникает при конной езде. Генная память..
Тогда, в 60-начале 70х на скачках мог - и принимал участие любой желающий. Главное было явиться заранее и заявиться на участие в скачках. Лошади еще были у людей, в совхозах, они использовались, как тогда говорили, в народном хозяйстве и в быту.
Девочку с конём и чашей победителя на республиканских скачках зовут Нина Оваева. Это был 1972 год, она тогда убедительно победила и в Яшкуле и в Элисте на коне, которого звали "Малыш". Хорошо ее знаю, так как Оваевы близкие родственники моей ээжи по материнской линии Беви Батыровны. Близких родственников у неё было мало, отец Нины дядя Улюмджа один из них, это ее племянник. Жили они в Чилгире.
Два года назад на поминках у матери узнал - так иногда бывает, узнаешь позже, чем надо было - что ээжка моя, тогда семнадцатилетняя девушка, спасла его, мальчугана от выселения, спрятав его в своей юбке, так мне рассказали Оваевы. Выселяли их/старших Оваевых как кулаков, это судя по всему, был 1929 год. С детства помню дядю Улюмджу и тётю Катю, его жену - сибирячку. Ездил с родителями в Чилгир, был с отцом и на оваевской точке, где увидел настоящих дивно-красивых скакунов. Дядя Улюмджа был фанат, современным языком говоря, лошадей. Была обычная точка, овцеводческая, а лошадей он разводил по своей инициативе, по воле души своей, истосковавшейся души степняка.
Старшее поколение в Яшкуле, думаю, помнит, что скачки в районе проходили 2 мая. И вот в наш двор на Элистинской дом 28 обычно 30 апреля приходили своим ходом - из Чилгира - оваевцы: сам дядя Улюмджа, Саша, старший сын и Нинка, сестрёнка, ну и еще кто-то для помощи. Вообще семья была обычная, большая по современным понятиям: отец, мать, Люда, Саша, Нина, Толик, Валя и Олежка. Но скакали обычно, на моей памяти, Саша и Нина. Весь наш двор был заполнен лошадьми: три, четыре беговых, один раз было даже девять, и одна, рабочая, была запряжена в телегу, на которой были седла, уздечки, упряжь, еще что-то по этой части. Дядя Улюмджа был мастер в высоком смысле слова в своём деле: лошади специально готовились к скачкам, были с подтянутыми животами, он их поил какими - то отварами из трав, непосредственно перед стартом не давал есть обычную пищу. Помню, как к нам во двор пришёл дядя мой младший Коля и его друзья - одноклассники Олег Янкунов, (тогда) Бада Гаряев. Они все дивились тому, какие лошади худые. Хотя ребята они были сельские, а у Коли и Бады отцы чабановали, лошадей знали не понаслышке.
Вспоминаю, но это было еще в Гашунском, Коля вместе с Сергеем Даллантаевым, им тогда было по лет 10, посадили меня, - года четыре тогда мне было, - на лошадь и сами поскакали. Я помню, что от страха вцепился в гриву, насчёт уздечки и не помню сейчас, наверное была, а вот седла скорее всего не было. Лошадь моя - они ее еще немножко, в лёгкую, хлестнули - рванула вслед за ними. Так в моей памяти и осталось: какая - то возвышенность, в Гашунском рельеф немного другой, отличается от яшкульского, Сергей и Коля смеются, подшучивают надо мной, лошади хрипят, подхрипывают, ребята уверенно держат уздечки, смотрят на меня, удержусь ли я на коне. Было, мягко говоря весело..так что полушутя - полусерьезно говорю москвичам, что на коня сел в 4 года.
Из оваевских лошадей запомнил "Малыша", того самого, что порвал всех - не удержусь от сленгового глагола - и в Яшкуле и в Элисте, на республиканских скачках 9 мая, "Побега" - того, к сожалению, украли после первых победоносных стартов, и была кобыла "Кукла". Ее просто запомнил и по названию и потому, что она почему-то не поскакала, видел/помню задумчивое лицо дяди Улюмджи, - он стоял в нашем дворе, - который всматривался в неё, пытаясь понять состояние лошади, причину почему не бежит. "Побега" нашли через год-полтора, детали не знаю, помню, что отец с кем-то общался, шло опознание, юридическим языком описываю, но лицо дяди Улюмджи было грустным, как я понял, те, кто это сотворил, загубили неправильным уходом одну из самых перспективных в то время скаковых лошадей республики. Он переживал за коня, как за человека, - не дали "Побегу" разбежаться, почувствовать себя победителем, ощутить себя первым и единственным в своем лошадином мире..
Именно такой конь, победитель, сейчас в моей памяти, когда он выскакивал вперед в начале заезда, как сказал его наездник, хозяин, - после первого поворота, - и уходил, уходил от основных соперников, оставляя их далеко позади. Это был "Браслет", серого цвета, а скакал на нем Владимир/Володя Немеев. Мы жили на одном краю, - свердловчане, - он постарше, поколения дядьки моего, Николая. Помню, как стоит у бровки круга сотрудник Управления сельского хозяйства Николай Лиджанович Худынов, - думаю старшее поколение помнит его, и всматриваясь в силуэт всадника/Володи Немеева, с его характерно- калмыцкой посадкой, чуть вбок, который со своим "серым" в одиночестве мчался к старту, - в поэтической интонации сказал, - что нет красивее картины, то что мы - зрители сейчас видим, - всадника и коня в едином целом. Я созвонился с Томой, сестрёнкой Володи, узнал как у него дела, можно ли позвонить, она, отвечая, говорит - Юра, он так и возится, с лошадьми..на вопрос есть ли фотографии того времени, - с конем - да, - ответ, - она/фотография в рамке висит на стене.
Если кто читал прекрасную повесть известного в 70 годах прошлого века писателя Хемингуэя "Старик и море", может понять возникшее у меня ощущение определенной аналогии, - это аналогия обычной жизни человека труда, но человека сильного, - номада/кочевника,- эмоционально связанного невидимыми нитями с любимым конем. Когда я созвонился с Володей и начал спрашивать о лошади, именно о "сером", узнал, что он взял/купил его в Олинге, был он у него рабочей лошадью, - мотоцикла еще не было, - ездил на нем по необходимым делам с точки в Яшкуль - обратно; особо - на мой вопрос о подготовке к скачкам ответил - не готовил его к ним, он, говорит, был готовый к ним такой жизнью. Рассказывая о тактике скачек, Володя сказал, что ему, Браслету, главное было после первого поворота вырваться первым, а дальше он сам/конь не давал его догнать, если чувствовал что его догоняют, резко уходил вперед. Наверное именно эту слитность коня и всадника, упоение приближающейся победы чувствовалось, ощущалось нами, зрителями, и потому осталось в моей памяти.
Увидев присланные фотографии Володи и его "серого" можно зримо представить десятки тысяч подобных всадников, несущихся к победе в многочисленных военных сражениях, где проявлялась ойратская, а потом и калмыцкая воинская доблесть. Пишу эти строки 2 сентября: если не ошибаюсь, 1 сентября в Калмыкии был не только День знаний как во всей России, но и памятный день ойратской славы.
Возвращаюсь в библиотеку: статью, название которой упомянул в начале, написал, оказывается, в будущем известный писатель Сергей Довлатов. 3 сентября его день рождения.
Я читал статью в далёком мае 1972 года, это все-таки было событие, но тогда впервые возникло ощущение, что журналистика не точная наука. В статье конь-победитель вместо " Малыша" был назван "Мальчиком". Сейчас я понимаю, что автор возможно осознанно исказил кличку, имя лошади, наверное видя в этом какой-то художественный смысл, и это больше не от журналиста, а от дремлющего в нем, точнее, наверное, пишущего еще в стол писателя Сергея Довлатова.
Кстати, в статье пишется не только о Нине, но и о мальчике с чисто калмыцкой внешностью, увлекающегося борьбой и футболом, фотографию его увидите. Зовут его Вадимом. Есть такое у меня впечатление, что это возможно сын известного калмыцкого писателя 60/70 годов. Если это он, впоследствии он поступил и некоторое время учился в МГУ имени М.В.Ломоносова на журналиста, но, кажется, не закончил его - как и Довлатов - но в отличие от него книги он не стал писать и в США, насколько я понимаю, не уехал и, наверное, даже не собирался.
Такое вот вроде случайное переплетение судеб - Довлатов, Ленинградский университет, журнал "Костер", Нина Оваева, "Мальчик" который на самом деле "Малыш", паренёк Вадим, Московский университет, Чилгир, Яшкуль и.. с к а ч к и!
Юрий Сенглеев
11:48 03.09.2025 16+
Выбор редакции