Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Два дня в октябре
Два дня в октябре
Вчера оказался в сквере у Белого Дома - здания Правительства России. Не так часто бываю в этом месте, после того как проработал там почти семь лет, в начале нулевых.
Рядом, на территории бывшего стадиона "Красная Пресня" начинается строительство жилых домов. Подходя по улице, кажется, Заморенова вдоль ограды бывшего стадиона к зданию Правительства увидел с полдюжины молчаливых, углубленных в себя людей, приводящих в порядок небольшой мемориал жертв октября 1993 года, расположенный вдоль ограды уже снесенного стадион, и я..вернулся в такие же солнечные, но по-осеннему уже прохладно-прозрачные дни начала октября 1993 года.
Уже писал в предыдущем рассказе о причудливости жизненных пересечений, такой геометрии человеческих судеб, случайностей, за которыми просматривается неумолимая логика кармы.
О трагических событиях 3 - 4 октября 1993 года я писал достаточно подробно в республиканской печати к дате, как говорится, - к 25 летию произошедшего. По закону большой политики в те дни "победитель получил все". Думаю, что по определённым причинам историческое значение этих двух дней октября 1993 года еще не понимаемо большинством из нас, так что "кроту истории" еще предстоит, думаю, поработать.
Я же вчера, - сидя на скамейке в сквере Павлика Морозова, кажется так он называется, - ожидая своего знакомца, вспомнил и зрительно и ощущениями те несколько дней, которые и в моей жизни оказались ключевыми, определившими вектор моей судьбы. Некоторые из вас, наверное читали, мои воспоминания о политических перипетиях в Калмыкии начала 90х годов, о деятельности Верховного Совета Калмыцкой (еще) АССР, о власти Совета после ликвидации КПСС и о бессилии нашего главного республиканского органа государственной власти. По законам драматургии власти события в Калмыкии, и не только у нас, предвосхищали главный поединок, главную схватку здесь, в столице нашей Родины, в Москве. И я тогда, в октябре 1993 года, оказался рядом с эпицентром этого события, стал очевидцем этого карнавала человеческих страстей, амбиций, эмоций, слез и ..иногда ..в прямом смысле гробовой тишины.
Именно тогда я прочувствовал истинную природу власти, что она вырастает, как говорится, "из дула винтовки", что, образно, именно "винтовка рождает власть". Участие в деятельности представительного органа республиканской власти было заувалированным всякими процедурами действом, а здесь на моих глазах происходила настоящая мистерия власти. В прозрачном ясном и чистом воздухе октября тогда зарождалась новая политическая реальность. Есть известная фраза, что история повторяется дважды: один раз как трагедия, второй раз это фарс.
Но здесь получилось визуально, - по моему восприятию, на картинке, как говорится, - наоборот, августовские события 1991 года действительно по сути были трагедией, но внешне выглядели как фарс, а вот октябрьские события, политически преопределенные августом 1991 года, были замешаны уже по-настоящему на большей крови. Уже писал, что, по моему ощущению, это были события, которые могли стать зародышем гражданской войны, самой страшной и беспощадной войны. Тогда, каким-то образом, удалось купировать социальный взрыв с минимальными, насколько возможно, последствиями. Люди еще были советскими, в основе своей, считаю, и именно это в определенной части позволило сформироваться последующему управляемому ходу событий. Сыграло и то, - сейчас только начинаю это понимать, - что православная церковь реально вмешалась в ход событий, взывала к лучшему в человеке, к миролюбию, пыталась погасить просыпающуюся в людях злобу.
Ощущение кинематографичности происходящего не оставляло меня с того октябрьского утра 1993 года, когда в номере гостиницы "Россия" увидел по телевизору стреляющий по зданию Верховного Совета танк. Удивило, - об этом много писалось, - что повседневная жизнь Москвы и москвичей продолжалась, - и когда кортеж машин, выехавший из Конституционного Суда РФ, ехал по столице, - мы, ехавшие, видели это.
Лишь подьезжая к зданию Верховного Совета, еще тогда без ограды, стало ясно: все именно так, как в телевизоре - танки стреляют по Белому дому! По обе стороны от моста образовавшиеся две толпы,- одна из сторонников защитников Белого Дома, другая, противники,- проявляли соответствующую активность: орали, оскорбляли, грозились, выкрикивали лозунги противоположного свойства. В чистом и прозрачном воздухе иногда посвистывало, по крайней мере, мне так показалось. Многое кто-то, наверное, видел по телевизору, ведь трансляцию показывали на весь мир. Тогда мне стало ясно, что парламентский период в жизни нашей страны закончился, что, уже "слышны шаги Командора".
Далее, в памяти отчётливо осталось суета вокруг наших автомобилей, ринувшиеся в нашу сторону толпы людей, какие-то неимоверные рывки наших машин,- как мне расказал потом один из наших земляков, ему пришлось даже воздействовать на оцепеневшего шофёра его машины приставленным к затылку готовым к стрельбе оружием; отчётливо помню солдата, который в классической позе стрелка, полусидя, наведя автомат, заставил нашу машину свернуть в переулок за Белым домом,- оказывается, название его Глубокий,- потом Рочдельская улица, какая-то поляна, остановились, наступившая тишина и..неизвестно откуда появившаяся группа людей в чёрной форменной одежде спецназа, в масках, окружившая машину..открывающаяся дверь "Вольво" и в ней дуло автомата, которое приглашает, так сказать, на выход..мы были уложены на землю, и сапог на моей пояснице и дуло на моем затылке зафиксировали меня, закрепили меня на земле..какой-то обмен информацией по радиостанции - "только серое вольво, другой машины нет, да, задержана группа вооружённых людей из Калмыки", - попытка объяснений со стороны Мингияна Болдырева,- "мы из КГБ Калмыкии",- "не п ..те, у вас КГБ закрыто"..какой - то шум у машины, потом мы с руками на затылке перемещаемся к машине для задержанных благодаря майору, в обычной форме, без маски, вдоль дороги молодые ребята, солдатики, опупевшие, по-простому, от всего происходящего, с какими-то осунувшимися серыми лицами, с красными пятнами на лице, и смотрящие сквозь нас..внутри автомашины для задержанных, рядом со мной бывший/снятый брянский губернатор Юрий Лодкин, избитый Владимир Перковский из охраны..двое молчаливых тридцатилетних ребят, разглядывающих свои кисти рук и предплечья,- они, видно, были из Белого Дома, подземными путями вылезли и были задержаны..угроза солдатика, стоявшего с автоматом наготове, -"дяденька, замолчи! стрельну! "- в ответ на брань и ругательство пожилого мужчины, как он сам обьявил, бывшего командира атомной подводной лодки, капитана первого ранга..вопрос, не произнесеный громко, вслух, а шелестящим шепотом -" куда везут? на стадион "Красная пресня"? Бутырки?" Потом Петровка, 38 - селекция/распределение по статус: "вы кто? депутат или адвокат?"-"адвокат"..протокол задержания ..осознание..живы!
Потом опросы, - не допросы, мы не были арестованы, - первого парня моего поколения, в штатском, мне было 30 лет, - спросил - " вы с Лубянки или с Петровки?"- ответ-"с Петровки", понял, еще уголовного дела нет; интерес с его стороны -"что же там творится? второй день на усилении, ничего толком не знаю, торчу в кабинете". Выясняется в ходе разговора, что еще мин 15 назад на его месте был мой однокурсник, сейчас он в отделении, на Краснопресненской. Потом камера ИВС/изолятора временного содержания..всю ночь свозили задержанных и мне было слышно, как подъезжали машины с задержанным, крики возмущения, тогдашнего президента страны нехорошо поминали, мягко говоря, через раз, проклятия, брань, и достаточно не злобная реакция ребят с милиции, делавших свою работу.
Поначалу я был в камере с двумя кавказцами, один постарше, лет 36, грузин, с цепким взглядом, -" я вор" было сказано им, второй помоложе лет 25, судя по всему, московский армянин; потом меня перевели в одиночку, - парень с Петровки связался с однокурсником, и тот позвонил начальству ИВС..было время и прийти в себя и проанализировать, вывод один - все, перестроечной "свободе" конец.
Именно тогда я пришёл к выводу, что ни ресурсов ни желания заниматься именно политической деятельностью, в основе которой борьба за реальную власть, в складывающейся ситуации у меня нет, так, что, как говорится, закрывать надо эту тему.
По истечении времени узнал, что принципиальная позиция Прокурора Москвы Пономарева Г.С. и его заместителей определила судьбу многих, в том числе и нашей группы, в эти дни: несмотря на введение чрезвычайного положения нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ, в частности, статьи 122 об основаниях задержания и ареста продолжают действовать. Позвонил однокурснице, она работала тогда в прокуратуре Москвы, - "да, да",- отвечает - "Пономарев Геннадий Семенович, был ранее прокурором Бабушкинского района, тогда, в те дни Прокурор Москвы, жил в Свиблово, где Уржумская улица, ближе к Ботаническому саду". Очередное совпадение, уже 20 лет живу поблизости, может быть даже и где-то пересекались с ним в будничной нашей жизни.
На вторые, если не ошибаюсь, сутки мы из ИВС/изолятора временного содержания/ были освобождены, затем прилетел самолёт из Элисты и мы улетели. В памяти моей до сих пор салон взлетающего самолета, Василий Оконович Бюрчиев, - переживший поболее нас, побывавший там, в Белом Доме, - в свитерке, с переносным магнитофоном в руках, звучащая песня Игоря Талькова, - я не знал ее, с повторяющейся рефреном словами - "вернусь не в страну дураков, а гениев"; как только запись заканчивалась, ее он прокручивал назад, и вновь эта песня звучала и звучала..
Мне уже 62 года, голова, что называется, седая, с этих дней я всматриваюсь в свое прошлое, в эти два дня: вижу простых, где-то наивных людей, нынешнего моего возраста, в простеньких плащах и куртках, что продавались в советских еще "Галантереях", что пришли к Белому дому защищать уже исчезающую великую страну, настороженных "приднестровцев", в камуфляжной форме, уже вкусивших запах войны/беды, тридцатилетних ребят, по-спортивному подтянутых, в тёмного цвета одежде, некоторые из которых в футболках, на которых написано -"Мы - русские, с нами Бог", совсем мелюзгу , 15-16 летних парнишек и девчат, зевак, с Подмосковья и ближайших областных центров Центральной России, внешне спокойных милиционеров в той еще сероватого цвета форме, еще в фуражках. Они там, в той стране! Зная уже, что произойдёт потом, возникает/растёт чувство искреннего сострадания к ним, ушедшим и тем, кто еще жив!
Пишу эту заметку 3 октября 2025 года. Прошло 32 года с тех трагичных дней, слушаю вновь песню "Я вернусь" и верю Талькову, что он вернётся "в страну не дураков, а гениев". Ведь она достойна этого!
Юрий Сенглеев
Вчера оказался в сквере у Белого Дома - здания Правительства России. Не так часто бываю в этом месте, после того как проработал там почти семь лет, в начале нулевых.
Рядом, на территории бывшего стадиона "Красная Пресня" начинается строительство жилых домов. Подходя по улице, кажется, Заморенова вдоль ограды бывшего стадиона к зданию Правительства увидел с полдюжины молчаливых, углубленных в себя людей, приводящих в порядок небольшой мемориал жертв октября 1993 года, расположенный вдоль ограды уже снесенного стадион, и я..вернулся в такие же солнечные, но по-осеннему уже прохладно-прозрачные дни начала октября 1993 года.
Уже писал в предыдущем рассказе о причудливости жизненных пересечений, такой геометрии человеческих судеб, случайностей, за которыми просматривается неумолимая логика кармы.
О трагических событиях 3 - 4 октября 1993 года я писал достаточно подробно в республиканской печати к дате, как говорится, - к 25 летию произошедшего. По закону большой политики в те дни "победитель получил все". Думаю, что по определённым причинам историческое значение этих двух дней октября 1993 года еще не понимаемо большинством из нас, так что "кроту истории" еще предстоит, думаю, поработать.
Я же вчера, - сидя на скамейке в сквере Павлика Морозова, кажется так он называется, - ожидая своего знакомца, вспомнил и зрительно и ощущениями те несколько дней, которые и в моей жизни оказались ключевыми, определившими вектор моей судьбы. Некоторые из вас, наверное читали, мои воспоминания о политических перипетиях в Калмыкии начала 90х годов, о деятельности Верховного Совета Калмыцкой (еще) АССР, о власти Совета после ликвидации КПСС и о бессилии нашего главного республиканского органа государственной власти. По законам драматургии власти события в Калмыкии, и не только у нас, предвосхищали главный поединок, главную схватку здесь, в столице нашей Родины, в Москве. И я тогда, в октябре 1993 года, оказался рядом с эпицентром этого события, стал очевидцем этого карнавала человеческих страстей, амбиций, эмоций, слез и ..иногда ..в прямом смысле гробовой тишины.
Именно тогда я прочувствовал истинную природу власти, что она вырастает, как говорится, "из дула винтовки", что, образно, именно "винтовка рождает власть". Участие в деятельности представительного органа республиканской власти было заувалированным всякими процедурами действом, а здесь на моих глазах происходила настоящая мистерия власти. В прозрачном ясном и чистом воздухе октября тогда зарождалась новая политическая реальность. Есть известная фраза, что история повторяется дважды: один раз как трагедия, второй раз это фарс.
Но здесь получилось визуально, - по моему восприятию, на картинке, как говорится, - наоборот, августовские события 1991 года действительно по сути были трагедией, но внешне выглядели как фарс, а вот октябрьские события, политически преопределенные августом 1991 года, были замешаны уже по-настоящему на большей крови. Уже писал, что, по моему ощущению, это были события, которые могли стать зародышем гражданской войны, самой страшной и беспощадной войны. Тогда, каким-то образом, удалось купировать социальный взрыв с минимальными, насколько возможно, последствиями. Люди еще были советскими, в основе своей, считаю, и именно это в определенной части позволило сформироваться последующему управляемому ходу событий. Сыграло и то, - сейчас только начинаю это понимать, - что православная церковь реально вмешалась в ход событий, взывала к лучшему в человеке, к миролюбию, пыталась погасить просыпающуюся в людях злобу.
Ощущение кинематографичности происходящего не оставляло меня с того октябрьского утра 1993 года, когда в номере гостиницы "Россия" увидел по телевизору стреляющий по зданию Верховного Совета танк. Удивило, - об этом много писалось, - что повседневная жизнь Москвы и москвичей продолжалась, - и когда кортеж машин, выехавший из Конституционного Суда РФ, ехал по столице, - мы, ехавшие, видели это.
Лишь подьезжая к зданию Верховного Совета, еще тогда без ограды, стало ясно: все именно так, как в телевизоре - танки стреляют по Белому дому! По обе стороны от моста образовавшиеся две толпы,- одна из сторонников защитников Белого Дома, другая, противники,- проявляли соответствующую активность: орали, оскорбляли, грозились, выкрикивали лозунги противоположного свойства. В чистом и прозрачном воздухе иногда посвистывало, по крайней мере, мне так показалось. Многое кто-то, наверное, видел по телевизору, ведь трансляцию показывали на весь мир. Тогда мне стало ясно, что парламентский период в жизни нашей страны закончился, что, уже "слышны шаги Командора".
Далее, в памяти отчётливо осталось суета вокруг наших автомобилей, ринувшиеся в нашу сторону толпы людей, какие-то неимоверные рывки наших машин,- как мне расказал потом один из наших земляков, ему пришлось даже воздействовать на оцепеневшего шофёра его машины приставленным к затылку готовым к стрельбе оружием; отчётливо помню солдата, который в классической позе стрелка, полусидя, наведя автомат, заставил нашу машину свернуть в переулок за Белым домом,- оказывается, название его Глубокий,- потом Рочдельская улица, какая-то поляна, остановились, наступившая тишина и..неизвестно откуда появившаяся группа людей в чёрной форменной одежде спецназа, в масках, окружившая машину..открывающаяся дверь "Вольво" и в ней дуло автомата, которое приглашает, так сказать, на выход..мы были уложены на землю, и сапог на моей пояснице и дуло на моем затылке зафиксировали меня, закрепили меня на земле..какой-то обмен информацией по радиостанции - "только серое вольво, другой машины нет, да, задержана группа вооружённых людей из Калмыки", - попытка объяснений со стороны Мингияна Болдырева,- "мы из КГБ Калмыкии",- "не п ..те, у вас КГБ закрыто"..какой - то шум у машины, потом мы с руками на затылке перемещаемся к машине для задержанных благодаря майору, в обычной форме, без маски, вдоль дороги молодые ребята, солдатики, опупевшие, по-простому, от всего происходящего, с какими-то осунувшимися серыми лицами, с красными пятнами на лице, и смотрящие сквозь нас..внутри автомашины для задержанных, рядом со мной бывший/снятый брянский губернатор Юрий Лодкин, избитый Владимир Перковский из охраны..двое молчаливых тридцатилетних ребят, разглядывающих свои кисти рук и предплечья,- они, видно, были из Белого Дома, подземными путями вылезли и были задержаны..угроза солдатика, стоявшего с автоматом наготове, -"дяденька, замолчи! стрельну! "- в ответ на брань и ругательство пожилого мужчины, как он сам обьявил, бывшего командира атомной подводной лодки, капитана первого ранга..вопрос, не произнесеный громко, вслух, а шелестящим шепотом -" куда везут? на стадион "Красная пресня"? Бутырки?" Потом Петровка, 38 - селекция/распределение по статус: "вы кто? депутат или адвокат?"-"адвокат"..протокол задержания ..осознание..живы!
Потом опросы, - не допросы, мы не были арестованы, - первого парня моего поколения, в штатском, мне было 30 лет, - спросил - " вы с Лубянки или с Петровки?"- ответ-"с Петровки", понял, еще уголовного дела нет; интерес с его стороны -"что же там творится? второй день на усилении, ничего толком не знаю, торчу в кабинете". Выясняется в ходе разговора, что еще мин 15 назад на его месте был мой однокурсник, сейчас он в отделении, на Краснопресненской. Потом камера ИВС/изолятора временного содержания..всю ночь свозили задержанных и мне было слышно, как подъезжали машины с задержанным, крики возмущения, тогдашнего президента страны нехорошо поминали, мягко говоря, через раз, проклятия, брань, и достаточно не злобная реакция ребят с милиции, делавших свою работу.
Поначалу я был в камере с двумя кавказцами, один постарше, лет 36, грузин, с цепким взглядом, -" я вор" было сказано им, второй помоложе лет 25, судя по всему, московский армянин; потом меня перевели в одиночку, - парень с Петровки связался с однокурсником, и тот позвонил начальству ИВС..было время и прийти в себя и проанализировать, вывод один - все, перестроечной "свободе" конец.
Именно тогда я пришёл к выводу, что ни ресурсов ни желания заниматься именно политической деятельностью, в основе которой борьба за реальную власть, в складывающейся ситуации у меня нет, так, что, как говорится, закрывать надо эту тему.
По истечении времени узнал, что принципиальная позиция Прокурора Москвы Пономарева Г.С. и его заместителей определила судьбу многих, в том числе и нашей группы, в эти дни: несмотря на введение чрезвычайного положения нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ, в частности, статьи 122 об основаниях задержания и ареста продолжают действовать. Позвонил однокурснице, она работала тогда в прокуратуре Москвы, - "да, да",- отвечает - "Пономарев Геннадий Семенович, был ранее прокурором Бабушкинского района, тогда, в те дни Прокурор Москвы, жил в Свиблово, где Уржумская улица, ближе к Ботаническому саду". Очередное совпадение, уже 20 лет живу поблизости, может быть даже и где-то пересекались с ним в будничной нашей жизни.
На вторые, если не ошибаюсь, сутки мы из ИВС/изолятора временного содержания/ были освобождены, затем прилетел самолёт из Элисты и мы улетели. В памяти моей до сих пор салон взлетающего самолета, Василий Оконович Бюрчиев, - переживший поболее нас, побывавший там, в Белом Доме, - в свитерке, с переносным магнитофоном в руках, звучащая песня Игоря Талькова, - я не знал ее, с повторяющейся рефреном словами - "вернусь не в страну дураков, а гениев"; как только запись заканчивалась, ее он прокручивал назад, и вновь эта песня звучала и звучала..
Мне уже 62 года, голова, что называется, седая, с этих дней я всматриваюсь в свое прошлое, в эти два дня: вижу простых, где-то наивных людей, нынешнего моего возраста, в простеньких плащах и куртках, что продавались в советских еще "Галантереях", что пришли к Белому дому защищать уже исчезающую великую страну, настороженных "приднестровцев", в камуфляжной форме, уже вкусивших запах войны/беды, тридцатилетних ребят, по-спортивному подтянутых, в тёмного цвета одежде, некоторые из которых в футболках, на которых написано -"Мы - русские, с нами Бог", совсем мелюзгу , 15-16 летних парнишек и девчат, зевак, с Подмосковья и ближайших областных центров Центральной России, внешне спокойных милиционеров в той еще сероватого цвета форме, еще в фуражках. Они там, в той стране! Зная уже, что произойдёт потом, возникает/растёт чувство искреннего сострадания к ним, ушедшим и тем, кто еще жив!
Пишу эту заметку 3 октября 2025 года. Прошло 32 года с тех трагичных дней, слушаю вновь песню "Я вернусь" и верю Талькову, что он вернётся "в страну не дураков, а гениев". Ведь она достойна этого!
Юрий Сенглеев
21:25 04.10.2025 16+
Выбор редакции